Западу не стоило лезть в драку. Многим русские танки, пересекающие границу в разгар августа, навеяли грустные воспоминания о Праге 1968 года. Это вполне понятный рефлекс холодной войны, но сейчас, спустя два десятилетия после ухода русских из своих бывших бастионов, он вводит в заблуждение.

Как сообщает корреспондент «Нового Региона», об этом на страницах влиятельной парижской газеты Le Monde (перевод Инопресса.ру) пишет известный британский политолог и историк Марк Алмонд.

Конфликт между Россией и Грузией из-за Южной Осетии на самом деле больше похож на войну на Фолклендских островах 1982 года, чем на новый эпизод холодной войны. В то время как аргентинская хунта, вернувшая Фолклендские острова без единой капли крови, наслаждалась одобрением населения, один Генри Киссинджер предвидел неожиданную для всех остальных британскую реакцию, заявив: «Ни одна великая держава не может вечно отступать». Возможно, сегодня, Россия остановила долгое отступление к Москве, начавшееся при Михаиле Горбачеве.

В конце 1980-х, когда начинался распад СССР, Красная армия оставила многие страны Восточной Европы, которые, безусловно, считали, что она находилась там исключительно для защиты непопулярных коммунистических режимов.

Это отступление продолжалось в новых республиках бывшего СССР даже при Владимире Путине, когда российские войска были выведены с баз в Грузии. В глазах многих русских это масштабное геополитическое отступление из стран, входивших в состав России задолго до установления коммунистического режима, ничуть не улучшило отношения страны с Западом.

Чем больше Россия укорачивала свои когти, тем активнее Вашингтон с союзниками осуждал имперские амбиции Кремля. В отличие от Восточной Европы, российские войска сегодня пользуются популярностью в таких сепаратистских странах, как Южная Осетия и Абхазия. Русских там считают защитниками от возможного возобновления этнических чисток, осуществлявшихся грузинами.

В 1992 году Запад поддержал Эдуарда Шеварднадзе, когда он захотел восстановить контроль Грузии над этими регионами. Война стала катастрофой для его страны. «Чистка», произведенная в мятежных регионах, привела к бегству более 300 тыс. беженцев, но в памяти осетин и абхазов сильнее всего отпечатались зверские грабежи, которыми занимались грузинские войска.

С тех пор грузины постоянно вынашивали планы их унижения. Михаил Саакашвили не сделал почти ничего для беженцев с момента прихода к власти в начале 2004 года, зато он направил 70% бюджета на военные расходы.

Решительно настроенный обеспечить вступление Грузии в НАТО, грузинский президент направил свои войска в Ирак и Афганистан – и одновременно решил, что американская поддержка ему гарантирована. Улицы грузинской столицы увешаны плакатами с изображением американского президента бок о бок со своим грузинским протеже.

В аэропорт Тбилиси ведет проспект имени Джорджа Буша. Однако Михаил Саакашвили упустил из виду еще одно высказывание Генри Киссинджера: «Великие державы не склонны совершать самоубийство ради своих союзников». Возможно, его союзники-неоконсерваторы в Вашингтоне тоже об этом забыли. Будем надеяться, что нет.

Михаил Саакашвили столкнулся с внутренним экономическим кризисом и разочарованием населения. С момента так называемой «революции роз» клановость и бедность, характерные для периода Шеварднадзе, никуда не делись.

В ноябре 2007 года обвинения в коррупции и кумовстве в пользу клана матери президента, а также подозрения в фальсификации на выборах спровоцировали массовые манифестации против Михаила Саакашвили. Его силы безопасности – обученные, вооруженные и финансируемые Западом – разогнали протестующих. Конечно, борьба против общего врага в Южной Осетии позволит, по крайней мере, в краткосрочной перспективе сплотить грузин вокруг их президента.

В сентябре 2007 года президент Саакашвили взялся за того, кто был его ближайшим соратником во время «революции роз», министра обороны Ираклия Окруашвили. Они начали обмениваться взаимными обвинениями в связях с мафией и контрабанде.

Какой бы ни была правда, тот факт, что люди, которых Запад считает героями великой «уборки», произведенной после ухода Шеварднадзе, обвиняют друг друга в столь чудовищных преступлениях, должен был бы предостеречь нас от искушения выбирать местного героя кавказской политики.

Всякий, кто хоть немного знаком с Кавказом, знает, что государство, называющее себя жертвой большого соседа, может вести себя столь же отвратительно по отношению к своим собственным меньшинствам. Мелким национализмам не свойственно милосердие.

Более того, западная поддержка программ «по вооружению и обучению» на заднем дворе России нисколько не способствует миру и стабильности, особенно если такие напыщенные местные лидеры, как Саакашвили, воспринимают их как обещание безусловной поддержки даже в случае кризисов, которые они сами провоцируют.

Сейчас вопрос в том, можно ли сдержать этот конфликт или в него окажется втянутым Запад. До настоящего момента Запад занимал противоположные позиции в отношении сепаратизма на Балканах и на Кавказе, где границы, начертанные Сталиным, считаются неприкосновенными.

На Балканах Запад поощрял распад многонациональной Югославии, завершившийся признанием в феврале независимости Косово. Если такая микространа, как Черногория, где правит мафия, в состоянии получить признание на Западе, почему неполноценные пророссийские непризнанные государства не могут тоже стремиться к независимости?

Грузия со своей чрезвычайно сложной этнической ситуацией является бывшим СССР в миниатюре. Раз Запад поспешил признать право нерусских республик на выход из состава СССР в 1991 году, какой смысл заявлять, что негрузины должны оставаться в составе микроимперии, оказавшейся прозападной?

Национализм других народов похож на чужую любовную историю, или, вернее говоря, на собачью драку. Это такие вещи, в которые мудрые люди стараются не вмешиваться. Война на Кавказе никогда не будет однозначным в моральном плане крестовым походом, но, с другой стороны, какая война была такой?